— Странно, — задумчиво сказал Горчаков. — Странно, что это произошло сразу после нашего приезда.

— Ты опять о Базурине? — поняла его намек Майя. — Скорее всего это простое совпадение.

— Возможно, — согласился Горчаков. — Однако совпадения всегда меня настораживают.

— И напрасно. Они происходят чаще, чем ты думаешь.

— Не спорю, — опять согласился Горчаков. — Тебе лучше знать — это по твоей части. И все же я бы не откладывал разговора с Базуриным. И на сей раз предлагаю обойтись без дипломатии...

Вид у главного врача был откровенно удрученный. За прошедшие три дня он заметно осунулся, и это несколько смутило Горчакова. Если все, что здесь происходит, мелькнула мысль, совершается по воле этого человека и он контролирует ситуацию, то с чего бы ему расстраиваться? Впрочем, его могло выбить из колеи уже само наше прибытие...

— Почему же вы все-таки не сообщили Космическому Совету о сложившейся ситуации? — резко спросил Горчаков.

Базурин грустно посмотрел на землян:

— Я вижу, вы меня в чем-то подозреваете. Но если бы я...

Наступило неловкое молчание.

— Но согласитесь, — мягко сказала Майя, — ситуация, действительно, создалась необычная.

— Да, да, — торопливо заговорил Базурин, — конечно... Но если бы я сам что-либо понимал! Через два года после завершения программы у меня умерла жена. Она была математиком. Разрабатывала программу для Главного электронного мозга... Она была моложе меня. И за два года сгорела. Я думал — это расплата за колоссальное напряжение последних лет. Ведь и другие главные исполнители проекта — тоже...

— Но затем, — заметил Горчаков, — и все остальные обитатели планеты внезапно начали катастрофически стареть. Почему это вас не насторожило?

— Дело в том, что по завершении проекта в несколько раз увеличился объем информации, снимаемой автоматическими устройствами с каждого человека. В том числе — информации о психической деятельности. И у меня тогда возникло предположение: а не расстраивает ли это нормальное функционирование человеческого организма?